- Хорошо, - сказал Кочубей, - я буду о нем помнить.

В 1832 году Грот закончил лицей с золотой медалью и сразу оказался среди шкафов, заполненных канцелярской премудростью. Престарелый чиновник, страдающий геморроем, вынул из ушей вату, обнюхал ее, оглядел со всех сторон и воткнул в ухо обратно.

- Попался! - сказал он со злорадством старого человека, у которого все в прошлом. - Теперь, милейший, пока целый шкаф копий не начертаешь, не видать тебе пенсии.

"Потерянные годы", - вспоминал Грот, изнемогавший от переписки бумаг, от их подшивания, прокалывания и нумерования. На беду свою он попал под начальство барона Модеста Корфа, выпущенного из лицея вместе с Пушкиным, а барон, от поэзии далекий, был ужасный педант. Вторая беда настигла от самого императора Николая I, который однажды сказал Корфу:

- Барон, кто у тебя в канцелярии обладает таким красивым и ровным почерком? Глаз не оторвать!

- Достойно усердствует мой чиновник Яков Грот.

- Ты его удержи. не дай ему сбежать от тебя!

После этого бедный Яша проливал слезы над страницами дневника: "Дни уходят, не оставляя ни в уме, ни в сердце прочных следов; зато оставляют по себе толстые кипы исписанной веленевой бумаги; будет мне чем похвастать внукам, показывая им шкафы канцелярии, и скажу я им: сочинять не сочинял, да зато вволю писывал.". Любимой матери Грот говорил:

- Стоило мне кончать лучшее учебное заведение России с золотой медалью, дабы копировать чужие глупости?..

Чтобы время зря не пропадало, Грот освоил английский язык; взялся за перевод поэмы Байрона "Мазепа", выискивая в европейской литературе связи с русской историей. Между тем сидячий образ жизни в полусогнутом состоянии и лучезарные надежды на обретение "креста в петлицу, а геморроя в поясницу" сказывались на здоровье, врачи советовали заниматься гимнастикой.

- Лучше всех - гимнастика шведская, а посему, господин Грот, ступайте в гимнастический класс шведа Паули, который выправит вас, как правофлангового гренадера.